August 27th, 2008

okamenel

художественная точка зрения - не знаю правда ли это

Из одного романа Дэна Симмонса; сюжетно никак не связанный вставной эпизод с рассуждениями о Спарте. В коротком пересказе:

Культура древних Афин идеализируется - скульптура, демократия, Сократ... Спарта считается грубой и жестокой. В то же время они (спартанцы) были единственными кто изучал страх. Наука фобология. Их обучение, начиная С самого нежного возраста, было направлено на распознание страхов и фобий и на борьбу с ними. Они даже выделяли определенные части тела, в которых зарождается страх.., места, где он аккумулируется... И учили детей, молодых воинов, приводить свои тела и души в состояние афобии. Бесстрашия.

Существует несколько видов бесстрашия. Берсерк или японский самурай проникались слепой яростью. Или, например, палестинский террорист, входящий в автобус с бомбой под мышкой. Все они были бесстрашны.., то есть не боялись собственной смерти. Греки, спартанцы, называли такое бесстрашие каталепсией, вызванной злостью или гневом, - буквально "одержимостью демонами".., полной потерей контроля над собой, своим разумом.

Но спартанцы добивались другого. Они стремились к тому, чтобы афобия была полностью сознательной, контролируемой... Нежелание стать одержимым даже в угаре битвы.
okamenel

Джон Апдайк:

"Я не религиозен и не музыкален; всякий раз я соединяю ладони без надежды услышать хор ангелов".
okamenel

Марк Аврелий:

"Разумному существу невыносимо лишь то, что разуму неподвластно. То же, что поддается пониманию, оно всегда в силах вынести. Невзгоды по природе своей не являются непереносимыми"
okamenel

Еще Марк Аврелий:

Если уж боги рассудили обо мне и о том, что должно со мной случиться, так хорошо рассудили - ведь трудно и помыслить безрассудное божество, а стремиться мне зло делать какая ему причина? ну какой прок в этом им или тому общему, о коем всего более их промысл? И если они обо мне в отдельности не рассудили, то про общее уж конечно рассудили, так что я должен как сопутствующее и то, что со мной сбывается, принять приветливо и с нежностью. Если же нет у них ни о чем рассуждения (верить такому неправедно), то давайте ни жертв не станем приносить им, ни молиться, ни клясться ими, и ничего, что делаем так, будто боги здесь и живут с нами вместе. И если они не рассуждают ни о чем, что для нас важно, тогда можно мне самому рассудить, что мне полезно. А полезно каждому то, что по его строению и природе, моя же природа разумная и гражданственная. Город и отечество мне, Антонину - Рим, а мне, человеку, - мир. А значит, что этим городам на пользу, то мне только и благо.