kaktus_okamenel (kaktus_okamenel) wrote,
kaktus_okamenel
kaktus_okamenel

О голых королях, свиньях и мухах

Профессиональный искусствовед и эксперт по искусству Екатерина Деготь провела пресс-конференцию "Новации в современном искусстве" для читателей Ленты.Ру:
http://www.lenta.ru/conf/degot/

Кому не лень, читайте целиком, а я выступлю маленьком мальчиком из сказки Андерсена:

Один из читателей, Егор, спросил навозную муху профессионального искуствоведа и эксперта:

...видя очередное "современное искусство" возникает рвотный рефлекс. Я понимаю, что искусство субъективно, но всему же есть предел.
Как-то слышал, как один "художник" закатал свой кал в консервные баночки. Вы считаете это Искусством?


Навозная муха Эксперт ответила, кратко, но смачно. Мол, о чем можно говорить с тем, кто в словах ошибается; но до жужжания про кал в баночке все же снизошла. Про фундаментальную науку вы ей не верьте, это она важно щеки надувает - в науке говном не торгуют:

"Вообще современное искусство, как и фундаментальная наука, – область сложная, требующая образования, и я бы не советовала судить о нем тем, у кого даже с русским языком есть определенные проблемы. Да, работа Пьеро Мандзони "Дерьмо художника" хранится в художественном музее и, следовательно, является искусством. "Дерьмо художника" является произведением искусства, а не дерьмом художника, поскольку в него вложены значительные интеллектуальные силы самого автора и тех сотен искусствоведов и философов, которые об этом писали и пишут. Не читав этого, понять это произведение (как и вообще современное искусство) невозможно".

Вот само произведение:



Википедия про дерьмо знает почти все; вот справка:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B5%D1%80%D1%8C%D0%BC%D0%BE_%D1%85%D1%83%D0%B4%D0%BE%D0%B6%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0

В мае 1961 года Пьеро Мандзони собрал собственные фекалии в 90 пронумерованных консервных баночек, в каждой из которых содержалось по 30 граммов, написал на них «100%-е натуральное дерьмо художника» на итальянском, английском, французском и немецком и продал их по цене, аналогичной цене золота той же массы. Текущая цена равна примерно 30 500 евро. 23 мая 2007 года один из экземпляров был продан за 124 000 евро на аукционе «Сотбис».

Цена растет, поскольку говно художника не стерильно, и многие из баночек с течением времени взорвались, открыв своё содержимое владельцам. Как владельцы его употребили, Википедия умалчивает, а искать труды "тех сотен искусствоведов и философов, которые об этом писали и пишут" мне неохота.

Сам Манзони откровенно стебался по поводу продажи собственного дерьма по цене золота:
«Я привлекаю внимание к доверчивости покупателей художественных произведений».

Потому что покупать модно, покупать выгодно, и короли владельцы толстых кошельков спрашивают навозную муху эксперта, во что инвертировать свои тугрики-динары-пенёнзы, а навозная муха эксперт в дерьме разбирается, и дает ценные советы.

О том, как она во всем этом разбиратеся, спросила читательница Ленты.Ру Юлия:

Не могли бы Вы расскрыть немного секрет оценки современного искусства. По каким критериям критики умозаключают о выдающемся потециале представленных "шедевров" и их позиционирование как произведение современного искусства, по каким критериям оценивается новизна и необычность.

Навозная муха Эксперт сообщает:
Критерии такие: убедительность формы и глубина содержания, которое должно задевать и трогать интеллектуально или эмоционально. Если говорить совсем кратко, то произведение является хорошим, если оно тревожит и беспокоит (а не убаюкивает красотой и гармонией, например). Это все, разумеется, очень субъективно и иначе быть просто не может.


Лучше чем Ганс Христиан Андерсен я написать не смогу, а потому на закуску почитайте и освежите его бессмертную сказку:
"Новое платье короля"
В ней про все есть - и про убедительность формы, и про глубину содержания, и про сложную, требующую образования для своего понимания форму, и про значительные интеллектуальные силы самого Мандзони, насравшего в баночки, и тех сотен искусствоведов и философов, которые об этом писали и пишут. О вкусе, цвете и запахе этого дерьма Навозная Муха не советовала бы судить тем, кто на нем не защитил диссертацию по искусствоведению.
------------------------------------------


Много лет назад жил-был на свете король; он так любил наряжаться, что тратил на новые платья все свои деньги, и парады, театры, загородные прогулки занимали его только потому, что он мог тогда показаться в новом наряде. На каждый час дня у него был особый наряд, и как про других королей часто говорят: "Король в совете", так про него говорили: "Король в гардеробной".
В столице этого короля жилось очень весело; почти каждый день приезжали иностранные гости, и вот раз явилось двое обманщиков. Они выдали себя за ткачей и сказали, что могут изготовлять такую чудесную ткань, лучше которой ничего и представить себе нельзя: кроме необыкновенно красивого рисунка и расцветки, она отличается еще удивительным свойством - становиться невидимой для всякого человека, который не на своем месте или непроходимо глуп.
"Да, вот это будет платье! - подумал король. - Тогда ведь я могу узнать, кто из моих сановников не на своем месте и кто умен, а кто глуп. Пусть поскорее изготовят для меня такую ткань".
И он дал обманщикам большой задаток, чтобы они сейчас же принялись за дело.
Те поставили два ткацких станка и стали делать вид, будто усердно работают, а у самих на станках ровно ничего не было. Нимало не стесняясь, они требовали для работы тончайшего шелку и чистейшего золота, все это припрятывали в карманы и просиживали за пустыми станками с утра до поздней ночи.
"Хотелось бы мне посмотреть, как подвигается дело!" думал король. Но тут он вспоминал о чудесном свойстве ткани, и ему становилось как-то не по себе. Конечно, ему нечего бояться за себя, но... все-таки лучше сначала пошел бы кто-нибудь другой! А между тем молва о диковинной ткани облетела весь город, и всякий горел желанием поскорее убедиться в глупости или непригодности своего ближнего.
"Пошлю-ка я к ним своего честного старика министра, подумал король. - Уж он-то рассмотрит ткань: он умен и с честью занимает свое место".
И вот старик министр вошел в залу, где за пустыми станками сидели обманщики.
"Господи помилуй! - подумал министр, тараща глаза. - Да ведь я ничего не вижу!"
Только он не сказал этого вслух.
Обманщики почтительно попросили его подойти поближе и сказать, как нравятся ему узор и краски. При этом они указывали на пустые станки, а бедный министр, как ни таращил глаза, все-таки ничего не видел. Да и видеть было нечего.
"Ах ты господи! - думал он. - Неужели я глуп? Вот уж чего никогда не думал! Упаси господь, кто-нибудь узнает!.. А может, я не гожусь для своей должности?.. Нет, нет, никак нельзя признаваться, что я не вижу ткани!"
- Что ж вы ничего не скажете нам? - спросил один из ткачей.
- О, это премило! - ответил старик министр, глядя сквозь очки. - Какой узор, какие краски! Да, да, я доложу королю, что мне чрезвычайно понравилась ваша работа!
- Рады стараться! - сказали обманщики и принялись расписывать, какой тут необычайный узор и сочетания красок. Министр слушал очень внимательно, чтобы потом повторить все это королю. Так он и сделал.
Теперь обманщики стали требовать еще больше денег, шелку и золота; но они только набивали себе карманы, а на работу не пошло ни одной нитки. Как и прежде, они сидели у пустых станков и делали вид, что ткут.
Потом король послал к ткачам другого достойного сановника. Он должен был посмотреть, как идет дело, и узнать, скоро ли работа будет закончена. С ним было то же самое, что и с первым. Уж он смотрел, смотрел, а все равно ничего, кроме пустых станков, не высмотрел.
- Ну, как вам нравится? - спросили его обманщики, показывая ткань и объясняя узоры, которых и в помине не было.
"Я не глуп, - думал сановник. - Значит, я не на своем месте? Вот тебе раз! Однако нельзя и виду подавать!"
И он стал расхваливать ткань, которой не видел, восхищаясь красивым рисунком и сочетанием красок.
- Премило, премило! - доложил он королю.
Скоро весь город заговорил о восхитительной ткани.
Наконец и сам король пожелал полюбоваться диковинкой, пока она еще не снята со станка.
С целою свитой избранных придворных и сановников, в числе которых находились и первые два, уже видевшие ткань, явился король к хитрым обманщикам, ткавшим изо всех сил на пустых станках.
- Magnifique! (1) Не правда ли? - вскричали уже побывавшие здесь сановники. - Не угодно ли полюбоваться? Какой рисунок... а краски!
И они тыкали пальцами в пространство, воображая, что все остальные видят ткань.
"Что за ерунда! - подумал король. - Я ничего не вижу! Ведь это ужасно! Глуп я, что ли? Или не гожусь в короли? Это было бы хуже всего!"
- О да, очень, очень мило! - сказал наконец король. Вполне заслуживает моего одобрения!
И он с довольным видом кивал головой, рассматривая пустые станки, - он не хотел признаться, что ничего не видит. Свита короля глядела во все глаза, но видела не больше, чем он сам; и тем не менее все в один голос повторяли: "Очень, очень мило!" - и советовали королю сделать себе из этой ткани наряд для предстоящей торжественной процессии.
- Magnifique! Чудесно! Excellent! (2) - только и слышалось со всех сторон; все были в таком восторге! Король наградил обманщиков рыцарским крестом в петлицу и пожаловал им звание придворных ткачей.
Всю ночь накануне торжества просидели обманщики за работой и сожгли больше шестнадцати свечей, - всем было ясно, что они очень старались кончить к сроку новое платье короля. Они притворялись, что снимают ткань со станков, кроят ее большими ножницами и потом шьют иголками без ниток.
Наконец они объявили:
- Готово!
Король в сопровождении свиты сам пришел к ним одеваться. Обманщики поднимали кверху руки, будто держали что-то, приговаривая:
- Вот панталоны, вот камзол, вот кафтан! Чудесный наряд! Легок, как паутина, и не почувствуешь его на теле! Но в этом-то и вся прелесть!
- Да, да! - говорили придворные, но они ничего не видали - нечего ведь было и видеть.
- А теперь, ваше королевское величество, соблаговолите раздеться и стать вот тут, перед большим зеркалом! сказали королю обманщики. - Мы оденем вас!
Король разделся догола, и обманщики принялись наряжать его: они делали вид, будто надевают на него одну часть одежды за другой и наконец прикрепляют что-то в плечах и на талии, - это они надевали на него королевскую мантию! А король поворачивался перед зеркалом во все стороны.
- Боже, как идет! Как чудно сидит! - шептали в свите. - Какой узор, какие краски! Роскошное платье!
- Балдахин ждет! - доложил обер-церемониймейстер.
- Я готов! - сказал король. - Хорошо ли сидит платье?
И он еще раз повернулся перед зеркалом: надо ведь было показать, что он внимательно рассматривает свой наряд.
Камергеры, которые должны были нести шлейф королевской мантии, сделали вид, будто приподняли что-то с пола, и пошли за королем, вытягивая перед собой руки, - они не смели и виду подать, что ничего не видят.
И вот король шествовал по улицам под роскошным балдахином, а люди, собравшиеся на улицах, говорили:
- Ах, какое красивое это новое платье короля! Как чудно сидит! Какая роскошная мантия!
Ни единый человек не сознался, что ничего не видит, никто не хотел признаться, что он глуп или сидит не на своем месте. Ни одно платье короля не вызывало еще таких восторгов.
- Да ведь он голый! - закричал вдруг какой-то маленький мальчик.
- Послушайте-ка, что говорит невинный младенец! - сказал его отец, и все стали шепотом передавать друг другу слова ребенка.
- Да ведь он совсем голый! Вот мальчик говорит, что он совсем не одет! - закричал наконец весь народ.
И королю стало жутко: ему казалось, что они правы, и надо же было довести церемонию до конца!
И он выступал под своим балдахином еще величавее, и камергеры шли за ним, поддерживая мантию, которой не было.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments